1368073031_tranh1
Поэтесса и писательница Анна Ривелоте написала мистический рассказ. На первый взгляд может показаться, что это сочинение — о старости, юности и человеческих странностях. Но это только на первый взгляд.

hrivelote пишет:
Меня окружают старухи. Старики тоже, но их меньше. Еще меньше молодых людей, девушек, детишек — и слава Богу, вот этих лучше бы не было совсем. Когда я вижу юную девушку, пусть даже не очень симпатичную, у меня все внутри начинает ныть. Казалось бы, пора привыкнуть, ведь я не вчера родился, но привыкнуть я не могу. Я все равно жалею ее, жалею, как последний дурак.

Старухи — другое дело. Мне с ними интересно, они все разные. Некоторые ведут себя, как маленькие девчонки, играют в мяч, дуются друг на дружку, клянчат сладости в магазинах у других старух, бегут в школу с огромными розовыми ранцами за спиной. Некоторые ходят за ручку и целуются в метро со стариками или парнями, или с мужчинами средних лет. Ярко красятся, носят мини, отрываются в ночных клубах. Водят в парк старушек и старичков пободрее, это меня как раз забавляет больше всего. Когда одна бабка кормит голубей хлебом, а вторая носится вокруг, как заведенная, верещит и пугает птиц.

Есть еще старухи, которые волнуют меня своим запахом и манерой двигаться, говорить, нести себя миру. Я влюбляюсь в них, запросто могу потерять голову. Даже был женат на такой, но жить вместе мы не смогли. Не знаю, в чем дело, наверное, я казался ей слишком странным. Еще бы не казался. Я ведь никогда не рассказывал ей, какими я вижу людей. Это мой секрет, и мне нравится его иметь. Особенно нравится потому, что я не сразу понял, в чем он заключается. Я открыл его в себе, как месторождение нефти. Я не хочу делать на нефти бизнес, но мне приятно знать, что она у меня есть, если вы понимаете, о чем я.

Мою жену звали Варвара. Она была грузной, и у нее были усы. Это не мешало ей быть эффектной дамой, другие мужчины сходили по ней с ума. Избыток внимания сделал ее взыскательной. Варвара быстро раздражалась, если встречала на пути какое-нибудь препятствие. И даже если не встречала. Ее многое во мне не устраивало, особенно под конец нашей совместной жизни. То, что она называла «придурью». Например, она не могла взять в толк, почему я всем подряд старухам говорю «вы» и называю их по имени-отчеству. Видимо, в ее глазах существовала некая градация или иерархия старух, которой я пренебрегал. Но что поделать, мои родители научили меня именно такой вежливости.

Когда мы с Варварой развелись, сперва я горевал. А потом подумал, как все-таки хорошо, что мы не успели дать жизнь еще одному человеку. Вдруг бы у нас родился ребенок?! Я бы этого не вынес.

Друзей у меня всегда было мало, но они были, и близкий друг был тоже. Иногда мне даже хотелось открыть ему секрет. Или хотя бы выпытать у него его собственный. Спросить, например, как он находит вон ту старушку, что с таким шиком курит на скамейке и поглядывает в нашу сторону. Хотелось узнать, какова она в его глазах. Но я понимал, что это слишком интимно. Вот у меня есть нефтяная скважина, а у него, может, золотая жила, и почему он должен хотеть меняться. К слову, он тоже кое-что считал во мне придурью наверняка, но был гораздо снисходительней моей жены. Просто иногда, услышав от меня о ком-нибудь «старушка», вдруг начинал хохотать. Я рад был смешить его, потому что он был молодой.

А я... Да, я старик, всегда был им, сколько себя помню. И поэтому, конечно, считал себя сильнее и крепче. «Старость нужно уважать,» — твердили мне родители, и я это усвоил. Хотя что может быть проще, чем уважать силу. Беречь нужно молодых — это тоже часть моего секрета. Их не уберечь, это правда, но можно сделать их жизнь чуточку легче и приятней. Ведь мало кому из них удастся пережить, осмыслить и сделать столько, сколько еще удастся мне.

Чего я долго не мог понять — это цифры, обозначающие возраст. И почему окружающим важно их знать. Почему одни любят отмечать день рождения, а другие ненавидят. Как эти цифры могут влиять на восприятие жизни и друг друга. Поначалу, когда я думал об этом, у меня закипал мозг. Но мало-помалу я установил кое-какие связи и закономерности, и это помогло мне узнать, в чем заключается мой секрет.

Хуже всего с детьми. Дети — это страх, и трепет, и душевная боль. Видеть детей невыносимо, особенно в компании древних старух, которые ругают их, одергивают, пугают и кричат. Но я не вмешиваюсь, чтобы не выдать себя случайно. Они такие хрупкие, детки, как резная яичная скорлупа, такие ценные своей непрочностью, недолговечностью. Они совершенство — неудивительно, что их так мало. Но я знаю, что есть места на земле, где детей великое множество. В Африке, например. Там я бы не выжил. Мое сердце бы разорвалось.

Мое сердце вообще живет неспокойной жизнью. Все из-за того, что я люблю смотреть на людей. Действительно люблю, и поэтому я не желаю покоя своему сердцу. Хотя и не могу не думать о том, каким был бы для меня мир, имей я другой секрет. О том, как бы я жил, если б видел людей по-другому. Не такими, какими они будут в час своей смерти.


Обсудить в блоге автора

Ну бред же! Хотя говорят facebook введет 50 опций в графе "пол". Может некоторым наконец полегчает.
Человек, который видит всех людей в их конечном возрасте. Детей мало, и это хорошо. Дети - это те, кто умер ребёнком. И молодая девушка умрёт молодой.
ты блин кто блин - я блин гоблин
Это вы меня, добропорядочного и законопослушного тролля, голбином обозвали?))))
ПОДРАЖАНИЕ ХОККУ
Гложет голодный койот
Берцовую кость бегемота.
Вот и весна – оживление жизни.
СИЛА В ХОККУ
Дерзко и грубо Звук ветра сказал,
Темную желчь изливая удушливой злобы,
Я же спокоен, меч мой лежит на циновке.
не надо путать хайку с гекзаметром
злобен звук ветра
я же спокоен
как меч на циновке

Re: не надо путать хайку с гекзаметром
А ведь Вы, пожалуй, правы.
Спасибо, учту!