Наука
© Thinkstock


Писатель, астрофизик и доктор физико-математических наук Николай Горькавый раскритиковал широко известный индекс Хирша, который во многих странах используется в качестве показателя значимости ученого. Несмотря на популярность индекса Хирша в России, адекватность такого механизма оценки вызывает сомнения. Картина науки как совокупности исследователей, лихорадочно пишущих статьи и активно ссылающихся друг на друга, совершенно не соответствует действительности. И если на таком одномерном критерии будет основываться государственное финансирование, это нанесет серьезный вред научному сообществу, утверждает Николай Николаевич.

Широкоизвестный индекс Хирша придуман малоизвестным американским ученым аргентинского происхождения. Индекс Хирша, характеризующий в одной величине количество и цитируемость статей ученого, получил значительное распространение в университетской среде по всему миру. В России его ценят больше всех: он стал фактически главным государственно признанным показателем работы ученого. Если ознакомиться с документами по подготовке «мегагрантов», то там главным критерием квалификации руководителя проекта является индекс Хирша во всех позах – за последние пять лет, за десять, за всю жизнь… Если посмотреть на программы свежеобразованного Российского научного фонда, то там во главу угла поставлено количество престижных статей – причем от физиков, возглавляющих проект, требуется 24 престижных публикаций за 5 лет. Я не исключаю, что такой критерий будет работать в обратном направлении – отбирать не серьезных самостоятельных ученых, а беспринципных руководителей, на публикации которых работает вся лаборатория или даже институт. Как следует из слов академика Рубакова, для российского ученого количество статей и индекс Хирша становятся главными критериями работы: http://newsru.com/russia/25mar2014/ran.html. Эти критерии устанавливаются чиновниками, которые мало что смыслят в науке, зато предпочитают простые критерии для отчетов.

Когда я поминаю Хирша, то всегда кровожадно добавляю «жаль, что он не утонул молодым», потому что тот вред, который он нанес науке своим одномерным критерием, во много перевешивает тот скромный вклад, который Хирш внес в неё, как учёный. Даже не в том дело, что этот критерий слишком примитивен, неравноправен по языкам публикаций, и зависит от конкретной области науки и числа исследователей в ней. Просто картина науки, как совокупности исследователей, которые с максимальной скоростью пишут статьи и активно ссылаются друг на друга, совершенно не соответствует реальности и, если на ней будет основано государственное финансирование, то такая картина нанесет серьезный вред научному сообществу. Не буду голословен, а приведу в пример такую организацию как НАСА. У неё есть ежегодные конкурсы научных проектов (ROSES). Пару недель назад я закончил подготовку проекта на этот конкурс. НАСА совершенно НЕ ИНТЕРЕСОВАЛОСЬ индексом Хирша у участников и даже у руководителей проекта. В биографиях обычно указывалось число статей в реферируемых журналах, но никаких формальных критериев по недопущению к конкурсу учёных, у которых количество публикаций меньше определенного, у НАСА нет. Почему? Потому что современная наука невозможна без сложнейших спутников, ускорителей и прочих инструментов. Теперь посмотрим на картинку науки в виде толпы исследователей, лихорадочно пишущих статьи. Эта картинка со скрипом применима к университетским профессорам, с их нетяжелой учебной нагрузкой и студентами-соавторами, но кто из них сможет запустить новый спутник? Никто. Именно НАСА является организацией, которая обеспечивает эту толпу университетских профессоров точными и достоверными данными о космосе. НАСА производит не статьи, её продуктом является информация, питающая всё остальное научное сообщество – то есть, потребителей информации, перерабатывающих эти данные в статьи. Производителями информации, без которых невозможна наука, являются специалисты Ball Aerospace, которые создали спутник «Суоми», а также научная группа SSAI, которая первично обрабатывает и калибрует поток данных с этого спутника и обеспечивает широкий доступ к этой информации всех исследователей. НАСА не требует с команды своих специалистов научных публикаций, более того, человек, который вместо своих прямых обязанностей будет строгать по пять-шесть статей в год, вызовет неудовольствие вплоть до увольнения. НАСА не ценит индекс Хирша, она ценит результат в виде научного продукта. Конечно, такие экстраординарные явления, как Челябинский болид, вызывают к жизни какие-то публикации, привлекая внимание широкой публики к возможностям спутников НАСА. Конечно, группы, работающие в НАСА, публикуют не только отчеты, но и работы об инструменте, о его функциональных характеристиках и точности. Но если мы изобретем новый метод калибровки лимбового сенсора, то нашей статьей заинтересуется не широкая научная публика, а одна канадская и одна германская группа. Индекс Хирша у этой публикации будет весьма скромный, несмотря на то, что она, в конечном итоге, позволит трем спутникам повысить свою производительность, что окажет серьезное влияние на развитие нескольких областей науки.

В начале своей научной жизни я был практически индивидуальным потребителем информации с «Вояджеров» и «Кобе». У меня была масса публикаций! На закате своей жизни я вошёл в команды, производящие информацию. Число публикаций у меня резко уменьшилось. Я – учёный, работающий на НАСА. НАСА не требует с меня индекса Хирша или публикаций, хотя иногда сама инициирует написание статьи. У неё свои критерий производительности учёного – поэтому я каждый год получаю какую-нибудь награду от НАСА. Советую российским государственным организациям, отвечающим за науку, не зацикливаться на примитивных индексах и количественных показателях публикаций, а оставлять во всех конкурсах и требованиях к ним, свободу маневра, чтобы научный уровень участников мог быть подтвержден и другими способами - без, прости господи, индекса Хирша. Иначе вы загубите и без того подрастраченный отечественный научный потенциал.

P.S. Пишу для пользы российской науки, но лично меня, человека, которого друзья всё время пытаются втянуть в очень хлопотные российские проекты, ситуация с хиршеманией российских чиновников вполне устраивает. Потому что я могу законно уклониться от участия в проекте, сокрушенно говоря: «Друзья, я недостаточно хорош для вас!»
Обсудить в блоге автора
О индексации ученого
Конечно, уровень ученого не должен определяться только его письменными трудами и дискуссиями. Прежде всего необходимо оценить его вклад в методологию исследования, понятно, что он может быть разным, но оценивать его надо прежде всего по климату в коллективе. В России всегда был принцип коллективной работы под лозунгом "со всеми и для всех". Но ведь есть и будут ученые, которых по личным качествам не принимают в Академию, н-р, Илизаров. Здесь без оценки ученого Президентом не обойтись.
Во многих странах научные исследования финансируются государством, и госчиновникам надо иметь какой-то международно признанный количественный критерий "научной значимости" исследователей и исследований. В НАН Украины, где работаю, каждый институт ежегодно предоставляет в президиум академии массу статистической информации о своей деятельности - кол-во сотрудников и кол-во статей (причём учитывается импакт-фактор журналов), кол-во международных грантов и хоздоговорных тем с объёмами внебюджетного финансирования, какие-то удельные параметры (кол-во статей института делённое на кол-во науч.кадров), кол-во защищенных диссертаций и принятых в аспирантуру и т.д. и т.п. Что делать с этими цифрами - непонятно, т.к. общее финансирование академии зависит от того, сколько депутаты парламента оставят в госбюджете денег на науку.
Насколько поняла из расказов коллег, сама не проверяла эту информацию, новому министру образования и науки предлагают ликвидировать НАН в принципе.
Каждый раз с появлением новой власти появляется и слух о ликвидации НАНУ. Но пока Президентом является Патон, академию не тронут...
Путинские ученые и академики давно стали чиновниками и бюрократами или их сделали такими, а теперь заговорили, что у них отнимут властные и финансовые полномочия и тогда они вообще превратятся в ноль. Будут ссылаться друг на друга и перекидывать бумаги со стола на стол.