Коллективное сознательное (lj_editor) wrote in lj_editors,
Коллективное сознательное
lj_editor
lj_editors

Архивы ЖЖ: наши таланты — поэтесса Анастасия Шакирова



Сегодня мы познакомим вас с Настей wolfox, прекрасной девушкой и молодым поэтом.



ищущее
на развилке налево, к ручью, где большая сосна,
ну а дальше иди по следам, что оставлены мною...
я теряю свой нюх, забываю, как пахнет весна,
я бы спел про нее - да все больше получится воем.

по камням у воды аккуратней - там лапы скользят,
а течение быстрое, так что шагай осторожно...
нас щенками учили, что главное слово - "нельзя",
раз флажки - то опасность, и лучше ее не тревожить.

холодает. и небо все пасмурней день ото дня.
память севера спит на холме, в костянике и в травах.
здравствуй, брат, ты дошел - и теперь будешь здесь за меня.
ну а я - за весной. вдруг она существует взаправду?


spring spell
Будет длинный день, будет длинный век, ни осколка шальной тоски. По земле проходит весенний зверь, и шаги у него легки. Он немного волк, он слегка олень (а по правде - ни то, ни то), и короткий век, и короткий день заметает его хвостом.

Бьется яркое марево в синеве, точит когти о край окна. Забирается в логово зимний зверь и готовится к долгим снам. Он отчасти филин, местами кот (но, конечно, ни так ни сяк), ему грезится лунное высоко и полярные чудеса: белоснежный, далекий, спокойный край, где пронзительно воздух чист. Там не строят домов, там земля стара, и шаманы поют в ночи.

Слушай песни асфальта, рассказы крыш, про пути, облака, моря. Ты запомнишь, а может, и повторишь - значит, мир говорил не зря. Будет май полосат, будет март лохмат, и по шкуре апрельский ток. Кто-то сердцем бродяга, душою маг (впрочем, разве так важно - кто?).

Будут поздний закат и прозрачный свет, будут бабочки из руки... Вот проходит по улице человек, и шаги у него легки.


ys origin
Их было трое - друзей, врагов? - у каждого выбор свой,
Один воитель, и маг другой, а третий - изменник, вор,
Они шагали по тем краям, где знаки и камни лгут,
А кто из них был девчонкой - я сказать тебе не могу.

Вставала Башня, безликий страж, скрывающий сонмы тайн,
Под сапогами крошился прах исчерканного листа.
Над рыжим пеплом летел закат, и жег, будто сто огней,
Вставала Башня, отродье кар; и что же им делать в ней?

Их было трое, и каждый знал - дорога в один конец.
Закон легенды, порядки сна, где проще лететь, чем нет.
И каждый возле дверей стоял, а после - ступил во мглу,
А кто из них был последним - я сказать тебе не могу.

В той Башне правили зло и смех, проклятие тесных мест,
Двоим наградою станет смерть; не их, а чужая смерть.
А третий сможет пройти сквозь тьму и встать за ее спиной,
В той Башне, прячущей сотни мук, закрученной, ледяной.

Их было трое; идешь - иди, найди свою цель внутри...
Что говоришь? Что герой один? Что так не бывает - три?
Да, так. И правда, как есть, твоя, считай - у тебя в долгу.
...Но кто из них был по правде - я сказать тебе не могу.


not empty
в этом сердце не мыто, не убрано с февраля,
не протерто окно, потерялся восьмой носок.
чистый листик возьми, и сложи себе журавля:
вот уже - не пустой, и летает наискосок.

в этом сердце - завалы, раскопки, чердачный хлам.
за углом зацветают каштаны, пойдем смотреть?
у кого-то собака жила, ветчину крала,
у кого-то был старый осел и буханки треть.

тридцать три корабля все лавируют - как лихи! -
в предрассветном тумане (над Темзой опять туман).
по мосту через Темзу вчера проезжал Ахилл,
говорят, что лангуста одною рукой поймал.

на дворе отцвели одуванчики, хочешь - дунь,
на дворе прорастает трава в дровяной тени.
вот проходит пятнадцатый слева в седьмом ряду,
он живой, не пустой, хоть не так уж и знаменит.

в этом сердце - журналы "Нева" за лохматый год,
два хромых самоката, рассыпанный ватный снег,
деревянный смешной машинист, голубой вагон;
но оно не пустое, и значит - ему видней.

в послезавтрашней сказке нас смогут поймать во ржи?
кто же станет принцессой, певцом, королем, шутом?
хочешь, я буду - лист? так держи, журавля сложи:
вот уже не пустой. как угодно, но не пустой.


инопланетяне
"Они прилетели на Землю давно, и теперь скрываются среди нас" - утверждают газеты.

В этом есть доля правды: хотя и не очень давно их хрупкие матово-синие, как будто стеклянные, кораблики разбились о нашу грешную твердь, но они уже успели свыкнуться с этой мыслью. Их древняя мудрая планета погибла, и меньше всего они хотели вторгаться в чужую жизнь. Но так уж получилось. Да и разве можно назвать вторжением ветку сирени, которая просовывается в комнату через открытое окно?
Скрываются? А что им остается делать? В мире, помешанном на Малдере и Скалли, покоя им бы точно не дали. А они хотят покоя. Хотят его, даже оказываясь в гуще сумасшедших приключений, в палатке на вершине Эвереста, в походе по монастырям Тибета, на плоту посреди бушующего моря. Почему они там оказываются? Да просто вот так играет с ними их судьба, рожденная в лесах древней и мудрой планеты - она, может быть, живая, тоже прилетела на матово-синем корабле, ей виднее. А они хотят покоя. И, вздыхая, начинают устраивать быт в палатке, монастырях и на плоту. И, как ни странно, получается. До очередного выкрутаса ехидной судьбы. Эта судьба может даже исполнять желания - но получается при этом такое...

"Они изучают нас, используют нас для экспериментов!" - кричат газеты.

Изучают? Возможно, да. Но не как ученый - бабочек под микроскопом. А так, как изучают неведомое, красивое и дикое существо - осторожно, восхищенно и понимая всю непредсказуемость. Ибо мы непредсказуемы для них. За много лет, проведенных здесь, они так и не поняли, что движет нашими поступками. Они замечательно чувствуют эмоции, могут отражать их, как зеркало - но они не понимают. Они любят, ненавидят и живут - но не так, как мы. Поэтому им интересно с нами. Интересно и чуть-чуть страшно. Как в клетке с красивым, неведомым и диким животным. И им приходится каждый раз преодолевать этот страх, встречаясь с кем-то незнакомым.
При этом они весьма общительны. Им интересно встречаться с кем угодно. Правда, дружбу они заводят с очень немногими, а с сотней-другой ограничиваются "привет-привет" по аське раз в неделю.

"Они - зеленые человечки с большими головами!" - врут газеты.

Зеленые? Нет. У них совершенно обычные головы, спокойный взгляд чуть искоса, длинные тонкие пальцы. Они часто рисуют, пишут, играют - ибо бумага, краски и голос флейты для них гораздо понятнее странного и запутанного людского способа жить. Поэтому они идут, наблюдают - а потом перекладывают свое понимание в творчество. Это не значит, что они поняли - скорее, они что-то придумали себе. Поэтому на их рисунках, в их стихах и песнях люди привлекательны, таинственны, обаятельны и совершенно на себя не похожи.
Впрочем, дело вкуса.

"Они уже здесь" - говорят газеты.

Ну да. Здесь. Они могут вдохновенно рассказывать про свою древнюю и мудрую планету, но на самом деле вполне уже обжились тут. Спешат в институт, стараясь наступать только на четные плитки тротуара, кормят голубей на площади, чинят, зажав отвертку в зубах, старенький радиоприемник.
Они здесь.
И не далее как на той неделе вы держали одного из них за руку.


Зафрендить

Редакция ЖЖ

Tags: editors, личности
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment