Коллективное сознательное (lj_editor) wrote in lj_editors,
Коллективное сознательное
lj_editor
lj_editors

Архивы ЖЖ: "Почему я приехал в Россию?" – Кевин О’Флинн



Кевин О’Флинн, редактор отдела культуры The Moscow Times, живет в Москве уже 15 лет... Когда он говорит об этом окружающим, у людей на лице появляется особенное выражение – смесь шока, ужаса и жалости: "Ты так долго здесь живешь? Долбаный неудачник!".

Правила жизни в России ...

Кевин О’Флинн, редактор отдела культуры The Moscow Times:

Когда я говорю, что живу в Москве 15 лет, у людей на лице появляется особенное выражение – смесь шока, ужаса и жалости. Один знакомый журналист сказал мне: «Ты так долго здесь живешь? Долбаный неудачник!» Я с такой оценкой не согласен.

Я учился в ливерпульском университете, а в 1992 году прочел в газете объявление о том, что в Молдавии требуются учителя английского языка. Ровным счетом ничего не зная об этой стране, я нашел ее на карте и решил ехать. В то время Кишинев, как и любой другой город постсоветского времени, был невероятно бедным: я жил в семье водителя автобуса, где дети вставали затемно, чтобы отстоять многочасовую очередь за сахаром. Эта семья, по местным меркам, считалась обеспеченной: у них была валюта, которой я расплачивался за проживание. Со всех точек зрения это была ужасная жизнь — но не для идиота-британца, у которого было немного свободных денег. Во-первых, выпивка была дешевой. Во-вторых, я впервые оказался заграницей — если не считать пары недель в Испании и визитов к ирландским родственникам.

После Молдавии я восемь месяцев проработал в ташкентском Университете мировой экономики и дипломатии, а в конце 1995 года попал в Москву. На фоне Ташкента и Кишинева она казалась абсолютным раем, хотя раем довольно темным: здесь полностью отсутствовали неоновые вывески, да и освещение на улице было, мягко говоря, приглушенным. Город был тише, по улицам ездили квадратные «мерседесы», и Москва странным образом походила на деревню: горстка кафе, горстка людей, горстка машин.

Я снял комнату в коммуналке на Сухаревке. Кроме меня там жили студент и благообразная старушка. Один раз, вернувшись домой, я открыл дверь в свою комнату и увидел совершенно голую пару, которая, простите, трахалась прямо на моей софе. Тогда я был большим британцем, чем сейчас, поэтому я подумал, что ошибся комнатой, закрыл дверь и пошел на кухню. Вернулся. Увидел ту же картину. Выяснилось, что хозяин моей комнаты дал ключи своему другу, который не мог привести девушку домой, поскольку там была его жена. Все это было, конечно, очень трогательно, но что мне-то было делать?! В итоге я спал на диване, пока эта странная пара развлекалась на моей софе. Утром они опять принялись за свое, а потом закурили сигарету — одну на двоих. Я и тут промолчал, и вскоре они ушли. Попади я сейчас в такую ситуацию, я сразу бы вышвырнул их на улицу со словами: «Трахаться — можно. Курить — нет». Москва быстро учит тебя жесткости.

Когда я только-только приехал в Москву, то жил рядом со станцией «Планерная». Как-то меня избили и ограбили прямо рядом с метро. Сумку со всем содержимым украли, ключи от квартиры я забыл на работе, и поэтому провел незабываемую ночь на лестнице в собственном подъезде, а утром пришлось перепрыгивать через турникет все на той же «Планерной», чтобы добраться до работы. За исключением этого случая, в России я чувствую себя в безопасности. Здесь гораздо спокойнее, чем в Англии. Особенно сейчас.

В Москве очень легко впасть в депрессию. Когда ты видишь, как здесь обходятся с бездомными, с нищими, с любым, кто слабее, нервы могут не выдержать. По-моему, чтобы здесь жить, нужно вырабатывать в себе определенного рода иммунитет, иначе постоянное столкновение с грубой реальностью может тебя разрушить. Я знал иностранцев, которые уехали, потому что не могли день за днем видеть несправедливость. Мои родители провели в Москве неделю, и они до сих пор спрашивают меня о нищих бабушках, которых видели у метро. И с точки зрения любого западного человека, российские газеты — это кромешный ужас. Страшные новости, которые занимали бы первые полосы в британских газетах целую неделю, печатаются мелким шрифтом в «подвале» и обновляются каждый день. Нужна изрядная внутренняя самозащита или изрядный цинизм, чтобы их читать.

Наверное, моя система защиты недостаточно крепка, иначе мы с коллегами не основали бы несколько лет назад MAPS — Moscow Architecture Preservation Society, Московское общество защиты архитектуры. В 2004 году я жил в Сытинском тупике и постоянно гулял по старой Москве. Я видел, как рушат дома такой дивной красоты, что до них пальцем дотронуться страшно. Моя подруга, которая чудовищно из-за всего этого переживала, сказала: «Если иностранец расскажет о том, что московская архитектура в опасности, это заметят остальные». В The Moscow Times я написал серию статей «Разрушение Москвы». На тот момент в городе было три скандальные истории: уже снесли Военторг, потихоньку уничтожили гостиницу «Москва» и спалили Манеж. Когда я спрашивал людей из строительных компаний, зачем, ради всего святого, надо сносить гостиницу «Москва», мне говорили: «Разве вы не видите, что здесь все на куски сыплется?» Интерьер гостиницы уже ободрали, но я зашел в гостиничный ресторан, изнутри облицованный громадными мраморными плитами. Там такой фундамент, что его тараном не прошибешь. Мать твою, да это была крепчайшая конструкция, и остается только догадываться, сколько миллионов было пущено на ее уничтожение.

Типичная Москва — это громадная прогалина на месте здания гостиницы «Россия».

Западному журналисту очень редко удается добраться до правды — у русских журналистов гораздо больше возможностей. С другой стороны, западные журналисты находятся в большей безопасности: вспомните, сколько моих иностранных коллег было здесь убито? Один. Пол Хлебников. Да и тот был русским.

Одними заметками делу не поможешь, а MAPS привлек внимание множества иностранцев. Мы издали книгу о снесенных памятниках архитектуры «Московское архитектурное наследие: точка невозврата». Мы сделали отчет о домах, которым грозит снос или разрушение в Самаре. Мы, конечно, не единственные, кого волнует московская архитектура: мы взаимодействуем с Архнадзором и другими организациями, защищающими этот город. Вместе нам удалось отстоять Немецкую слободу, дом на улице Станиславского, 2, дом Мельникова. Мы давали всю необходимую информацию и адреса своим западным коллегам. В газете «Московский комсомолец» нас назвали провокаторами. Я этим, помню, очень гордился.

Я написал статью о том, что под ресторан «Турандот» был снесен полуразрушенный особняк Римского-Корсакова, на месте которого построили абсолютный новодел. После публикации хозяин ресторана, Андрей Деллос, в бешенстве позвонил топ-менеджеру нашего издательского дома и сказал, что меня подкупили его турецкие конкуренты. Это довольно типичная паранойя: люди не могут допустить, что правду можно рассказать просто так, бесплатно. Я просто хотел показать, что в России реальную историю часто подменяют фальшивкой. Сами посмотрите: вместо того чтобы отреставрировать памятник истории, за десятки миллионов долларов построили гротескное здание с интерьером в стиле ложного шинуазри («китайщина», ответвление стиля рококо, распространенное в Европе в конце XVII — XVIII веков. — Esquire). Изнутри этот ресторан похож на ярмарочный балаган.

Пока я не попал в Москву, архитектура меня совершенно не интересовала. Но этот город удивителен, он полон противоречий. Ты можешь встать на любом углу в центре, и в поле твоего зрения попадут дома редкой красоты и дома редчайшего уродства.

Столько, сколько я хожу в Москве, я не ходил нигде. Да я Москву знаю лучше Лондона, в котором вырос.

Перед тем как создать MAPS, мы были в доме Мельникова на Старом Арбате. Домом владел уже очень пожилой сын архитектора. Он сначала показывал нам интерьеры и комнаты, в которые свет проникал через множество ромбовидных окон, а потом он повел нас на террасу, где висел турник. Этот 90-летний старик на нем регулярно подтягивался. Он был таким же крепким, как и его дом.

Глупо считать, что гулять по Москве нельзя. До сих пор можно найти лазейку в любой интересный тебе двор и пройти в каждый понравившийся тебе дом. Раньше, пока не установили кодовые замки, было еще проще: помню, я прошел в высотку на Таганской площади, притворившись жильцом. Дошел до самого чердака, там на стене была нарисована рука, показывающая наверх, и написано: «Дорога в ад». А между подвальными этажами были тайные дверцы, как в фильме «Быть Джоном Малковичем».

Старую Москву стали сносить не в один день. Просто в какой-то момент стало понятно, что это хороший бизнес и чем больше снесешь, тем больше заработаешь. Москву стали разрабатывать, как нефтяную скважину, а жители не возражали. Москва стала городом иммигрантов, и очень трудно убедить людей, что вот этот исторический дом должен остаться на своем месте. Просто потому, что историю никто не помнит.

Редакция ЖЖ


Tags: editors, личности
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments