Торгсин

Автор книг об истории кулинарии Павел Сюткин рассказал на страницах своего «Живого журнала» о действовавшем в СССР в 1930–36 годах Всесоюзном объединении для торговли с иностранцами.
О Торгсинах. И оказалось, что главной задачей этого проекта была вовсе не торговля с иностранцами (как официально заявлялось). Главная задача была другая — выкачать остатки драгоценностей из «лишенцев».

Торгсин – всесоюзное объединение для торговли с иностранцами, действовавшее в СССР в 1930-36 годах. Только нужно четко понимать, что «иностранцы» - это так, скорее, легенда. Ну, то есть были там конечно, пара-тройка туристов (то-то они за продуктами именно в СССР приезжали), да командировочные специалисты. Главная же задача этого проекта была другая – выкачать остатки драгоценностей из «лишенцев».

Торгсин


Таким изящным термином в те годы именовались люди, лишенные избирательных прав ввиду своего происхождения (из дворян, купцов и т.п.) и, как следствие, не получающих продовольственные карточки. Чтобы понять их ситуацию, можно просто посмотреть, как нормировалось продовольствие в те годы в том же Ленинграде:

Торгсин


Как видите введение карточек и создание системы Торгсина практически совпали по времени. Продажа продовольствия и промтоваров в обычных магазинах была строго нормирована. А в новой сети без ограничений продавали все, но за иностранную валюту и драгоценные металлы (золото, платину, серебро). Понятно, что очень немногие могли пользоваться услугами этой торговой сети. Для большинства граждан страны эти покупки были вынужденной мерой и совершались в крайних случаях.

Торгсин


В этих магазинах продавали все – начиная с шуб и валенок, и кончая крупами и сахаром. При этом простых граждан стали пускать туда достаточно быстро. Как только стало очевидным, что иностранцами все эти произведения советской промышленности как-то не востребованы. Вот таким-то образом в госказну и перекочевало большинство фамильных золотых украшений, чудом уцелевших от реквизиций в Гражданскую. «Население толпами несет золото, - пишет историк Павел Филевский, - потому что в кооперативах решительно нет продуктов, хлеб в выдаче сокращен, очень многим вообще отказано в выдаче хлеба. Больше всего несут золото, покупая муку, сахар, другие предметы первой необходимости. Снабжение делается все скуднее и скуднее. Продажа рыбы преследуется, хотя и улов хороший».

Торгсин


Помимо этого система «Торгсина» была еще и «международной платежной системой» того времени. Родственники за границей могли перевести своим родным деньги, на которые те вправе были получить «боны» Торгсина. И отоварить их в ближайшем «валютном» магазине. Понятно, что к этому средству прибегали лишь те, кому уже действительно было все равно, кем их будут считать Ну, и пусть враги народа, пусть родственники за границей, троцкисты, предатели – а голод не тетка.

Торгсин


Помимо розничной торговли Торгсин мог отправлять посылки. Для людей, живших в глубинке, это была одна из немногих возможностей получить дефицитные продукты. Как отмечает историк Елена Осокина в своей книге "За фасадом сталинского изобилия", родственники или друзья за границей выбирали один из вариантов стандартной посылки Торгсина, переводили валюту в его адрес, и в течение 48 часов после этого посылка должна была отправиться получателю в СССР. «Шлите доллары на Торгсин» - письма с этими фразами беспрепятственно могли покинуть советскую территорию.

Торгсин


Итак, вот он перед вами – «блистающий Торгсин», легенда и миф 1930-х годов. А точнее - его "детский" ассортимент:

Торгсин


Торгсин


Торгсин


Торгсин


Торгсин


Торгсин


Торгсин


Торгсин


Торгсин


На фото - предметы из экспозиции Музея С.М.Кирова (СПб)



Обсудить историю Торгсина можно в блоге автора.
– Прекрасный магазин! Очень, очень хороший магазин!

Публика от прилавков обернулась и почему-то с изумлением поглядела на говорившего, хотя хвалить магазин у того были все основания.

Сотни штук ситцу богатейших расцветок виднелись в полочных клетках. За ними громоздились миткали и шифоны и сукна фрачные. В перспективу уходили целые штабеля коробок с обувью, и несколько гражданок сидели на низеньких стульчиках, имея правую ногу в старой, потрепанной туфле, а левую – в новой сверкающей лодочке, которой они и топали озабоченно в коврик. Где-то в глубине за углом пели и играли патефоны.

Но, минуя все эти прелести, Коровьев и Бегемот направились прямо к стыку гастрономического и кондитерского отделений. Здесь было очень просторно, гражданки в платочках и беретиках не напирали на прилавки, как в ситцевом отделении.

Низенький, совершенно квадратный человек, бритый до синевы, в роговых очках, в новенькой шляпе, не измятой и без подтеков на ленте, в сиреневом пальто и лайковых рыжих перчатках, стоял у прилавка и что-то повелительно мычал. Продавец в чистом белом халате и синей шапочке обслуживал сиреневого клиента. Острейшим ножом, очень похожим на нож, украденный Левием Матвеем, он снимал с жирной плачущей розовой лососины ее похожую на змеиную с серебристым отливом шкуру.

– И это отделение великолепно, – торжественно признал Коровьев, – и иностранец симпатичный, – он благожелательно указал пальцем на сиреневую спину.

– Нет, Фагот, нет, – задумчиво ответил Бегемот, – ты, дружочек, ошибаешься. В лице сиреневого джентльмена чего-то не хватает, по-моему.

Сиреневая спина вздрогнула, но, вероятно, случайно, ибо не мог же иностранец понять то, что говорили по-русски Коровьев и его спутник.

– Кароши? – строго спрашивал сиреневый покупатель.

– Мировая, – отвечал продавец, кокетливо ковыряя острием ножа под шкурой.

– Кароши люблю, плохой – нет, – сурово говорил иностранец.

– Как же! – восторженно отвечал продавец.

Тут наши знакомые отошли от иностранца с его лососиной к краю кондитерского прилавка.

– Жарко сегодня, – обратился Коровьев к молоденькой, краснощекой продавщице и не получил от нее никакого ответа на это. – Почем мандарины? – осведомился тогда у нее Коровьев.

– Тридцать копеек кило, – ответила продавщица.

– Все кусается, – вздохнув, заметил Коровьев, – эх, эх… – Он немного еще подумал и пригласил своего спутника: – Кушай, Бегемот.

Толстяк взял свой примус под мышку, овладел верхним мандарином в пирамиде и, тут же со шкурой сожравши его, принялся за второй.

Продавщицу обуял смертельный ужас.

– Вы с ума сошли! – вскричала она, теряя свой румянец, – чек подавайте! Чек! – и она уронила конфетные щипцы.

– Душенька, милочка, красавица, – засипел Коровьев, переваливаясь через прилавок и подмигивая продавщице, – не при валюте мы сегодня… ну что ты поделаешь! Но, клянусь вам, в следующий же раз, и уж никак не позже понедельника, отдадим все чистоганом. Мы здесь недалеко, на Садовой, где пожар.

Бегемот, проглотив третий мандарин, сунул лапу в хитрое сооружение из шоколадных плиток, выдернул одну нижнюю, отчего, конечно, все рухнуло, и проглотил ее вместе с золотой оберткой.
ТОРГСИНЫ В 1960-1970 ГОДАХ
Лично мне слово «Торгсин» стало известно со второй половины 1960-х годов. Так у нас, моряков загранплавания, называли тогда специализированные магазины, которые были в каждом портовом городе Советского Союза. В Торгсинах продавали иностранные товары за чеки Внешторгбанка. А получали эти чеки мы следующим образом.
По приходу в какой-нибудь иностранный порт все моряки получали определённую сумму в валюте страны посещения. Если, скажем, заходили в Гибралтар (колония и военно-морская база Великобритании), то нам на судне перед выходом в город выдавали гибралтарские фунты стерлингов. И если у наших моряков после похода по местным магазинам оставалась часть неистраченной валюты, то мы сдавали её обратно третьему помощнику капитана, который и ведал судовой кассой. По приходу в Союз он же выдавал каждому из нас чеки Внешторгбанка на сумму не истраченную за границей. И вот на эти чеки, сойдя на берег, можно было купить хорошие иностранные товары в Торгсине.
Многие цены я сейчас не помню, конечно. Запомнилось только, например, что сигареты Chesterfield, Marlboro, Kent, Philip Morris и прочие подобные продавались в Торгсине все по 12 копеек за пачку (естественно, чеками). Причём здесь я особо хочу отметить, что тогдашние НАСТОЯЩИЕ сигареты очень сильно отличались от сегодняшних с такими же названиями. Запах дыма был просто непередаваемый! Помню, как-то я лежал в больнице в Ленинграде в 1971 году. Вышел в курилку, где мужики из нашего хиругического отделения собирались на перекур. Закурил Кент. Запах пошел такой, что в большом помещении, где стояли и курили одновременно человек двадцать, все вдруг стали недоуменно оглядываться – не могли понять, что это за аромат пошел такой и от кого он исходит. А я, потихоньку докурив и не подав виду, что это от моей сигареты идёт такой аромат, выскользнул из курилки и, в целях конспирации проверяясь по дороге – нет ли за мной хвоста, окольным путём прошёл в свою палату. Шучу.


Edited at 2014-02-20 12:49 pm (UTC)
Re: ТОРГСИНЫ В 1960-1970 ГОДАХ
Ну я бросил курить когда товарищ в 1996 году подарил пачку "Кэмэл" из США. Я понял, что то что курим мы -отстой.
Сейчас если и покуриваю раз в год, то привожу из Малайзии сигареты "А" (многие их знают и просить привезти)- с гвоздикой
"Торгсины" и т.п.
Побольше бы подобных сообщений.
Сегодня о таком многие не знают,
а я лично видел магазины для
иностранцев и товары в таких
магазинах.
Советский же кукурузный хлеб был
достаточно доступен жителям страны
"развитого" социализма, как ржавая
селёдка и пакостное вино (портвейн
для покраски заборов - шутка!).
СОЛНЦЕДАР
"Пакостное вино для покраски заборов" -- это, конечно, Солнцедар.
Хотя, справедливости ради надо сказать, что поначалу Солнцедар было довольно хорошее красное вино.
У нас, молодёжи 1970-х годов, даже бытовала такая присказка:
"Не теряйте время даром -- запасайтесь Солнцедаром".
Но со временем, от года к году, многие товары (в том числе и вино) становились всё хуже и хуже. А цены всё выше и выше.
В общем, по наклонной вниз всё начало скатываться всё быстрее и быстрее. И окончательно всё развалилось, когда пришел Горбачев.
"Прошла зима, настало лето.
Спасибо партии за это!"